Ситуация, с которой могут столкнуться многие российские семьи, выглядит так: владея значительной долей квартиры, можно оказаться в положении арендатора, каждый раз проверяя, закрыта ли дверь в чужой квартире. Это происходит не из-за мошенничества, а благодаря прописке одного из жильцов, который имеет статус «единственного жилья». В результате закон начинает работать против того, кто формально считается владельцем.
История, о которой пойдет речь, не является теоретической. Она прошла через все судебные инстанции и завершилась довольно жестким решением, вызывающим тревогу у многих. Произошло это в Чебоксарах, в обычной двухкомнатной квартире, что делает ситуацию достаточно универсальной.
История Елены и Константина
Елена, мать двоих детей, оказалась в непростой ситуации: после развода ей досталось 135/200 долей квартиры вместе с долями детей. В то же время бывший муж Константин имел лишь 41/200 доли—крошку, которая права владельца не определяет, но в реальности оказалась важнее, чем предполагалось. Константин, не имея другого жилья, остался прописанным в квартире.
На первый взгляд, расклад кажется ясным: у Елены почти вся квартира, а у Константина—маленькая доля. Но реальность оказалась иной. Его прописка и отсутствие альтернативного жилья сделали ситуацию экстраординарной, и правовой статус Константина стал определяющим в деле.
Судебные перипетии и конфликты
После развода Константин не покинул квартиру, и совместное проживание вскоре обернулось непрекращающимся конфликтом. Зафиксированные побои и угрозы стали причиной бегства Елены и детей в социальный центр. Несмотря на то, что она владела большей частью квартиры, ей пришлось обратиться за временным жильем, так как возвращение домой стало небезопасным.
Когда Елена решила выкупить долю Константина, он потребовал сумму, почти вдвое превышающую рыночную стоимость, и это стало инструментом давления на неё. Она столкнулась с шантажом и правовой ловушкой, когда ее собственное жилье стало недоступным.
Почему суд не встал на сторону Елены
Когда она обратилась в суд с просьбой установить «незначительную долю» и прекратить право собственности бывшего мужа, суд, сославшись на прописку Константина, отклонил иск. Формально суд признал его интерес к жилью существенным, несмотря на факты насилия и отсутствия альтернатив.
Фактически, даже прекращение уголовного дела по примирению сторон стало сигналом для суда, что нет оснований для лишения Константина его права на квартиру. Судебная система таким образом игнорировала реальные угрозы и страдания женщины.
Таким образом, конструкция правовой системы, в которой малозначительная доля превращается в инструмент давления, ставит под угрозу тех, кто надеется на защиту своих прав в конфликтных ситуациях.
